Как стать собой, если многое уже выбрано за нас

Мы начинаем жизнь внутри уже существующего мира. Нам дают имя, язык, семью и представления о том, что правильно и желательно, задолго до того, как мы обретаем способность выбирать. Поэтому вопрос «кто я?» иногда возникает удивительно поздно — уже после того, как значительная часть жизни прожита в соответствии с тем, чего от нас хотели другие.

Человек не появляется в пустоте. К моменту нашего рождения уже существуют язык, семейная история, правила, запреты, надежды и разочарования тех, кто нас окружает. Нас называют определённым именем, помещают в систему родственных связей и начинают представлять наше будущее задолго до того, как мы сами можем чего-либо захотеть.

Родители могут видеть в ребёнке продолжение себя, возможность исправить собственные ошибки или осуществить то, что не удалось им самим. Иногда ребёнку предназначается роль утешителя, наследника, гордости семьи или того, кто придаст жизни взрослых новый смысл. Он ещё ничего не выбрал, но уже оказывается включённым в чужое желание.

Именно поэтому человек может долго не замечать, что живёт не совсем собственной жизнью. Он получает образование, выбирает профессию, создаёт отношения, становится тем, кем от него ожидали. Его решения могут казаться самостоятельными — и всё же внутри них продолжают звучать голоса других людей: нужно быть успешным, нельзя разочаровывать, следует выбрать надёжный путь, необходимо соответствовать однажды созданному образу. Эти требования могут настолько глубоко проникнуть в психику, что перестают восприниматься как внешние. Человек говорит: «Я хочу», хотя иногда точнее было бы сказать: «От меня всегда хотели, чтобы я этого хотел».

В таком случае вопрос «кто я?» возникает не в начале жизни, а значительно позже. Иногда его вызывает кризис, потеря, расставание, болезнь или внезапное ощущение бессмысленности. Внешне всё может выглядеть правильно: работа, отношения, достижения, привычный порядок. Но внутри появляется тревожное чувство, словно всё это принадлежит кому-то другому. Человек обнаруживает, что хорошо знает, каким должен быть, но почти не понимает, чего хочет.

Такое открытие может переживаться как освобождение, однако чаще сначала оно приносит растерянность. Если прежняя жизнь была построена вокруг ожиданий других, то отказ от них не даёт немедленного ответа. За словами «я больше не хочу так жить» ещё не обязательно следует ясное понимание того, как жить иначе. Собственное желание нельзя найти как давно потерянную вещь. Его приходится различать среди родительских требований, культурных идеалов, страха осуждения, потребности в признании и фантазий о том, каким человеком следует стать.

Поэтому обретение себя не означает полной независимости от других. Это было бы невозможно: язык, способы любить, представления о добре, красоте и успехе неизбежно возникают в отношениях. Вопрос заключается не в том, чтобы освободиться от всякого влияния, а в том, чтобы начать его распознавать. Что во мне принадлежит моей семье? Какие решения были приняты из страха потерять любовь? Что я продолжаю делать, потому что иначе почувствую вину? Где желание другого стало настолько привычным, что воспринимается как моё собственное?

Психоанализ не может вернуть человека в некое изначальное состояние, в котором он существовал бы до влияния родителей, языка и культуры. Такого состояния никогда не было. Но аналитическая работа может помочь увидеть, каким образом чужие ожидания продолжают управлять внутренней жизнью. Иногда человек замечает, что всё ещё пытается заслужить признание давно умершего родителя, выбирает отношения, в которых вновь приходится доказывать собственную ценность, избегает успеха, потому что воспринимает его как предательство семьи, или сохраняет ненавистную профессию, чтобы не разрушить образ хорошего ребёнка.

Осознание этих связей не отменяет прошлого, но меняет отношение к нему. То, что прежде переживалось как единственно возможная судьба, становится одним из вариантов. Между внутренним требованием и действием появляется небольшое пространство, в котором уже можно спросить: действительно ли я хочу продолжать?

Иногда к моменту такого открытия многое невозможно изменить. Нельзя выбрать другое детство, отменить уже принятые решения или вернуть прожитые годы. Нельзя полностью освободиться от данного при рождении имени, тела, семейной истории и обстоятельств, внутри которых сформировалась личность. Но невозможность начать жизнь заново не означает, что в ней уже ничего нельзя сделать своим.

Стать собой — не значит превратиться в совершенно другого человека. Скорее это постепенное присвоение собственной жизни: способность видеть, что было дано извне, что было сделано из страха и что теперь можно выбирать иначе. Такой выбор связан с ответственностью. Пока жизнью управляет Другой, ему же можно приписывать и последствия: родители виноваты в том, что была выбрана не та профессия, партнёр мешает жить иначе, обстоятельства не позволяют ничего изменить. В этом может быть много правды. И всё же наступает момент, когда объяснение перестаёт освобождать и начинает удерживать.

Признать свою жизнь собственной — значит согласиться с тем, что никто другой не сможет прожить её за нас. Это усиливает одиночество. Если человек больше не следует готовому сценарию, ему приходится выдерживать неопределённость, ошибаться и принимать решения без гарантии, что они окажутся правильными. Он может разочаровать близких, потерять привычное признание или обнаружить, что его желание не совпадает с тем, что кажется разумным и безопасным. Свобода редко переживается только как облегчение. В ней всегда присутствуют тревога и утрата, потому что, становясь собой, приходится расставаться с фантазией о Другом, который точно знает, как следует жить.

Особую остроту этому поиску придаёт конечность жизни. Время ограничено, и далеко не всякий выбор можно отложить. Чем яснее человек осознаёт, что жизнь не бесконечна, тем труднее продолжать существовать исключительно ради соответствия чужим ожиданиям. Смерть в этом смысле не только завершает жизнь. Знание о ней заставляет спрашивать, кому принадлежит время, которое ещё остаётся.

Но стать собой не означает однажды получить окончательный ответ на вопрос «кто я?». Личность не является законченной конструкцией. Мы меняемся, утрачиваем прежние идентичности, вступаем в новые отношения и сталкиваемся с теми сторонами себя, которых раньше не знали. Поэтому становление собой — не результат, а продолжающийся процесс: способность всё внимательнее различать собственный голос среди голосов других, признавать свою зависимость от прошлого, не отдавая ему всю власть над будущим, и искать место, которое постепенно становится нашим благодаря тому, как мы живём.

Возможно, постичь себя полностью невозможно. Но можно становиться себе менее чужим. И иногда именно с этого начинается собственная жизнь.