Почему мы иногда становимся врагами самим себе

Иногда человеку кажется, что больше всего ему мешают обстоятельства или другие люди. Но бывает и иначе: самые разрушительные решения рождаются внутри нас самих. Парадоксально, но та часть психики, которая когда-то помогла пережить травму, со временем может начать жить собственной жизнью, обещая защиту, а в действительности всё дальше уводя человека от реальности. Возможно, именно об этом рассказывает одна старая немецкая легенда о Гамельнском крысолове.

Рафаэль Лопес-Корво в книге «Травматическое одиночество детей» подробно описывает феномен, который можно назвать «надеждой отомстить». Надежда отомстить почти никогда не приносит облегчения. Напротив, она сопровождается чувством вины, тревогой, депрессией и мазохистическим самонаказанием.

Вместо того чтобы освобождать человека от страдания, она удерживает его в бесконечном повторении одной и той же внутренней истории. Именно поэтому подобная надежда оказывается ложной: она обещает избавление, но неизменно приводит к новым разочарованиям и, в конечном счете, к ощущению безнадежности.

С психоаналитической точки зрения такой тип надежды нередко используется травмированной, или психотической, частью личности, чтобы подчинить себе более здоровую часть психики. Она словно убеждает человека, что только следуя за её требованиями, можно восстановить справедливость или защититься от боли.

Об этом писал Джон Стайнер (Steiner, 1982):
«...нарциссическая часть личности... может приобретать непропорционально большую власть, завладевая более здоровыми частями личности... делая это в таких масштабах, что может убедить эти части вступить в перверсный союз».

Похожую мысль высказывал и Дональд Мельтцер (Meltzer, 1973):
«...деструктивная часть self выставляет себя в выгодном свете перед страдающей хорошей частью в качестве защитника от душевной боли и как слугу её чувственности и тщеславия, на самом же деле являясь грубияном и мучителем».

На мой взгляд, удивительно точно этот внутренний процесс отражают старые легенды. Во многих культурах существует образ загадочного музыканта, способного своей игрой подчинять себе людей. Возможно, именно поэтому легенда о Гамельнском крысолове (дудочнике) до сих пор производит такое сильное впечатление.

Согласно преданию, жители немецкого города Гамельна пообещали странствующему музыканту столько золота, сколько он сможет унести, если тот избавит город от нашествия крыс. Дудочник достал свою волшебную флейту, заиграл, и зачарованные крысы послушно последовали за ним прямо в реку, где утонули.

Но когда работа была выполнена, городские власти отказались платить обещанное вознаграждение.

Тогда, 26 июня 1284 года, музыкант снова взял в руки свою флейту. Только на этот раз за ним пошли уже не крысы, а дети. Очарованные его музыкой, они покинули город и исчезли навсегда.

Если посмотреть на эту легенду с психоаналитической точки зрения, становится понятно, что её главный ужас заключается вовсе не в самом крысолове. Он не выглядит чудовищем и не действует силой. Напротив, он очаровывает, обещает избавление и словно знает путь к решению проблемы.

Именно так нередко проявляет себя травмированная часть личности. Она предлагает человеку защиту, обещает восстановить справедливость или наконец отомстить за причинённую боль. Кажется, что стоит только последовать за ней — и страдание закончится.

Но происходит обратное.

Сначала она помогает избавиться от того, что воспринимается как источник опасности. А затем постепенно начинает уничтожать самые живые, творческие и уязвимые части личности. Внутренняя месть незаметно превращается в саморазрушение.

Поэтому речь идёт вовсе не об игре воображения. Это реальные внутренние процессы, в ходе которых травмированная часть личности может подчинить себе взрослую, способную любить, думать и строить отношения часть психики.

Возможно, именно поэтому в фильмах ужасов так часто появляются дети, куклы или другие внешне беззащитные персонажи. Нас пугают не они сами. Нас пугает мысль о том, что нечто кажущееся невинным может оказаться носителем разрушительной силы.

Психоанализ предлагает увидеть в этих образах не мистику, а внутреннюю реальность человека — ту часть психики, которая когда-то возникла как способ выживания, но постепенно начинает определять выбор человека, его отношения и саму его жизнь.