Когда помощь превращается в спасение

Иногда желание помочь другому становится настолько сильным, что мешает его понимать. Рядом со страдающим пациентом аналитику может казаться, что необходимо что-то немедленно объяснить, исправить или облегчить. Но что происходит, когда стремление помочь незаметно превращается в желание спасти?

Недавно я переводила статью Джона Стайнера The Numbing Feeling of Reality. Название я перевела как «Оцепенение от реальности»: по мере работы именно эта формулировка всё точнее передавала состояние, о котором пишет автор.

Иногда реальность, описываемая пациентом, начинает действовать на аналитика почти гипнотически. Рассказ звучит настолько убедительно, а внешние обстоятельства кажутся настолько очевидными, что собственные эмоциональные реакции аналитик воспринимает как естественный и объективный ответ на происходящее.

Стайнер пишет: «Сложнее всего контейнировать пациента тогда, когда его проекции становятся чрезмерно насыщенными элементами реальности. В такие моменты аналитик начинает воспринимать собственные эмоциональные реакции как якобы адекватные объективной ситуации и утрачивает осознание того, что оказался под воздействием спроецированного в него внутреннего объекта пациента» (Steiner, 2011, p. 77).

Чтобы принять, удержать и переработать такие проекции, аналитику необходимо словно пробудиться от оцепенения, в которое его погружает настойчивая реальность пациента. Но заметить этот захват непросто. Бион писал, что аналитику чрезвычайно трудно не поддаться давлению, если он даже не подозревает, что оказался захвачен проекциями пациента и побуждается не к пониманию, а к разыгрыванию происходящего (Bion, 1961, p. 149). Мышление словно парализуется: сильные чувства кажутся полностью оправданными обстоятельствами жизни пациента и потому как будто не требуют дальнейшего исследования. На некоторое время аналитик утрачивает способность замечать, что происходит не только с пациентом, но и между ними.

Одной из причин может быть внутренний конфликт между желанием помочь и необходимостью сдержать собственное вмешательство. Особенно трудно это становится рядом с человеком, который страдает и чьё страдание, кажется, можно было бы объяснить, облегчить или исправить. Именно здесь возникает ловушка, о которой пишет Стайнер: фантазия аналитика о собственном всемогуществе. Она часто остаётся бессознательной, но от этого не становится менее настойчивой.

Желая любой ценой помочь пациенту, аналитик может отвечать уже не только на его боль. Иногда он встречается в пациенте с чем-то собственным — со своими внутренними повреждёнными или утраченными объектами — и пытается исцелить в другом также и самого себя. Тогда помощь незаметно превращается в спасение, а участие — в попытку отменить бессилие.

Но помогать не всегда означает спасать. Иногда помощь заключается в том, чтобы выдерживать вместе с пациентом то, что невозможно изменить: признать, что некоторые утраты необратимы, травмы уже произошли, а их последствия нельзя устранить утешением, объяснением или даже точной интерпретацией. Тогда аналитику приходится встретиться и с собственной утратой — с утратой всемогущей способности «сделать хорошо». И эта утрата также нуждается в горевании.

Фрейд писал о том, что реальность выносит свой вердикт: объект утрачен. Признать это трудно и пациенту, и аналитику, потому что иногда это означает выдерживать боль, ничего не делая в привычном смысле слова: не утешать, не спорить, не предлагать немедленного выхода. Оставаться рядом.

Иногда пациент словно помещает аналитика внутрь собственной реальности и предлагает ему определённую роль. Аналитик должен поверить пациенту или тому, кто, по его словам, причиняет ему вред; занять его сторону; стать справедливым защитником, свидетелем или судьёй. Если следовать рассказу только буквально, можно утратить психическую реальность, которую пациент передаёт не только фактами, но и самой формой повествования.

Значение имеет не только то, произошло ли рассказанное «на самом деле». Важно, как звучит рассказ, какие чувства вызывает, какое место предлагает занять аналитику и что начинает разыгрываться между ними. Желание стать для пациента хорошим, надёжным и справедливым объектом вполне понятно. Но и оно может мешать услышать то, что происходит глубже.

Стрейчи предполагал, что аналитику важно не спешить занимать предлагаемые ему роли. Возможно, именно это со временем помогает пациенту лучше различать фантазию и реальность. Изменения тогда начинаются не с громкого прозрения и не с героического спасения, а с того, что рядом оказывается человек, способный выдерживать — не превращая участие в немедленное действие и не пытаясь поскорее избавиться от собственного бессилия.

И, возможно, именно рядом с ним пациент постепенно тоже приобретает способность выдерживать то, что прежде можно было только разыгрывать.

Библиография
Bion, W. R. (1961). Experiences in Groups and Other Papers. London: Tavistock.
Steiner, J. (2011). The numbing feeling of reality. The Psychoanalytic Quarterly, 80(1), 73–89.