Ребёнок в теле и ребёнок в психике

Беременность существует не только как телесное событие. Задолго до рождения реального ребёнка в психике женщины может складываться его внутренний образ — желанный, пугающий, уязвимый или преследующий. Рафаэль Лопес-Корво предложил радикальную метафору: каждая беременность в некотором смысле является «двойной» — один ребёнок развивается в матке, другой рождается в психике матери.

Рафаэль Лопес-Корво использовал эту идею, размышляя о психической стороне бесплодия и беременности. В книге Traumatised and Non-Traumatised States of the Personality одна из его глав так и называется: All Pregnancies Are Twins: One Baby in the Uterus and One Baby in the Mind. Речь, разумеется, не о буквальной двойне, а о психоаналитической метафоре: наряду с реальным ребёнком существует его внутренняя репрезентация — ребёнок, которого женщина воображает, желает, боится, с которым связывает фантазии о себе самой и собственном материнстве.

Лопес-Корво предполагал, что способность психики создать пространство для этой репрезентации имеет особое значение для переживания беременности. Я бы здесь не следовала буквально его формулировке о том, что до появления места в «ментальной матке» женщина не сможет зачать или выносить ребёнка. Это сильная психоаналитическая гипотеза, но не установленный медицинский механизм бесплодия. Современные рекомендации требуют прежде всего оценки овуляции, репродуктивной анатомии, мужского фактора, возраста и других известных причин нарушения фертильности.

Интереснее, мне кажется, рассматривать «ментальную матку» как образ внутренней способности женщины представить ребёнка и выдержать те чувства, которые возникают вместе с этим представлением. Именно здесь Лопес-Корво обращается к Мелани Кляйн и Уилфреду Биону. Он описывает психическое движение между двумя полюсами, условно обозначенными как «А» и «Б».

Полюс «А» связан с тем, что в бионовском языке можно было бы назвать непереработанным эмоциональным опытом — бета-элементами. Это чувства и впечатления, которые ещё невозможно связать, осмыслить и превратить в мысль. В кляйнианских терминах здесь преобладает параноидно-шизоидное функционирование: тревога, расщепление, преследующие фантазии, зависть и переживание угрозы.

Будущий ребёнок в таком состоянии может приобретать пугающие черты. Женщина способна фантазировать о тяжёлой болезни ребёнка, врождённых нарушениях, разрушении семьи, полном истощении собственных сил или о своей невозможности вынести зависимость младенца. Иногда рядом с желанием ребёнка появляются и агрессивные фантазии — вплоть до желания избавиться от него.

Важно, однако, не смешивать фантазию и действие, психическую реальность и биологическую причинность. То, что женщина бессознательно боится ребёнка, злится на него или представляет его повреждённым, не означает, что эти мысли вызывают бесплодие, пороки развития или выкидыш. Психоанализ здесь исследует смысл фантазии, а не устанавливает соматическую причинно-следственную связь. Именно так теория остаётся способом понимания человеческого опыта, а не превращается в обвинение женщины в том, что её психика якобы «не позволила» беременности состояться.

Другой полюс — «Б» — Лопес-Корво связывает с депрессивной позицией и с работой альфа-функции. Здесь интенсивные переживания уже в большей степени могут быть преобразованы в мысли. Страх остаётся страхом, но перестаёт быть абсолютной реальностью. Женщина может представить ребёнка больным и одновременно понимать, что это её фантазия; бояться материнства и всё же сохранять способность думать о нём; чувствовать агрессию и не переживать её как неизбежность действия.

С этим связано и материнское reverie — способность представлять ребёнка, думать о его нуждах, воображать заботу о нём. Тогда внутренний ребёнок становится не только объектом тревоги, но и объектом психической заботы.

Особое место в рассуждениях Лопеса-Корво занимает его понятие «зависти к себе». Он предложил его ещё в более ранних работах, описывая ситуации, когда одна часть личности атакует другую — более живую, творческую или способную к развитию. В контексте материнства эта динамика приобретает дополнительное измерение. Женщина становится похожей на собственную мать — ту, которая когда-то была беременной, рожала, имела других детей. И вместе с идентификацией могут оживать ранние чувства ребёнка по отношению к этой матери.

Получается странная внутренняя конструкция: взрослая женщина одновременно является будущей матерью и той маленькой девочкой, которой она когда-то была. Одна часть её психики может хотеть ребёнка, другая — переживать появление этого ребёнка как повторение старого соперничества. Особенно интенсивными эти чувства могут становиться, если собственная мать воспринималась как непредсказуемая, несправедливая, эмоционально ненадёжная или пугающая.

Тогда беременность может затрагивать гораздо больше, чем желание иметь ребёнка. Она возвращает женщину к её собственному детству, к тому, что означала для неё материнская плодовитость, как переживались братья и сёстры, насколько безопасной была зависимость от матери и могла ли она сама когда-то чувствовать зависть, ненависть или желание исключить другого ребёнка.

Именно поэтому мне кажется ценным образ «двух детей» у Лопеса-Корво — если не превращать его в объяснение биологии. Реальный ребёнок развивается в теле, но рядом с ним существует ребёнок психический: тот, на которого проецируются надежды, страхи, воспоминания, зависть, вина и фантазии о собственной матери.

Возможно, вопрос тогда заключается не в том, «достаточно ли женщина психологически готова, чтобы забеременеть», а в другом: какого ребёнка она уже носит внутри своей психики ещё до того, как появляется реальный?

И что происходит с ней, когда эти два ребёнка — воображаемый и настоящий — начинают встречаться.

Библиография
López-Corvo, R. E. (2018). Traumatised and Non-Traumatised States of the Personality. Routledge. Глава: All Pregnancies Are Twins: One Baby in the Uterus and One Baby in the Mind — Pre-conceptual Traumas and Infertility.
López-Corvo, R. E. (1992/1994). Работы о концепции self-envy / «зависти к себе».