«Сто лет одиночества»: лабиринт человеческих отношений

Некоторые книги невозможно прочитать один раз. Не потому, что они сложные, а потому, что при первой встрече они оказываются больше нашего собственного опыта. Именно так произошло с книгой «Сто лет одиночества» Маркеса. Когда я увидела ее на книжной полке, то отчетливо вспомнила, чем закончилась книга, но совершенно не могла вспомнить, о чем она. И вот, спустя, наверное, 100 лет, она снова попалась мне на глаза.

С одной стороны, это 100-летняя история рода Буэндиа, которую можно рассматривать как основную историю повествования. Историю, до такой степени перегруженную количеством событий, персонажей и информации, что я не могла удерживать нить сюжета. Моим первым впечатлением было эстетическая истощение, поскольку буквально каждая страница, каждый абзац настолько полны жизни, что я была не в состоянии ее переварить. Но и не могла оторваться от книги.

А с другой стороны, эта книга – лабиринт многогранных человеческих отношений, которые постоянно меняются. Никогда нельзя наверняка сказать, как человек (или вымышленный персонаж) отреагирует в той или иной ситуации… Как будто это не книга, а сами люди. Их сознание написано чернилами на бумаге, и его можно прочитать. А бездонное, зловещее бессознательное надежно скрыто между строк.

Используя язык, пространство и время, Маркес создал такую форму реальности, которая суммирует и в некоторой степени изобретает вторую реальность, параллельную первой, находящуюся за пределами текста. Через эту вторую реальность я все время пыталась распознать ту скрытую правду, которую раскрывает книга, но которая существует независимо от нее.

«…Аурелиано бросил монетку в кружку, стоящую на коленях бабки, и вошел в комнатку… Совсем юная мулатка, голая, с сучьими сосочками грудей, лежала на кровати. До Аурелиано этим вечером через комнату прошли 63 мужчины… Девочка молча и благодарно кивнула. Спина у нее была стерта до крови. Кожа прилипла к ребрам, а прерывистое дыхание выдавало полнейшее изнеможение. Два года тому назад, далеко-далеко отсюда, она заснула, не погасив свечу, и проснулась в сплошном огне. От дома, где она жила с вырастившей ее бабкой, осталась горсть пепла. С тех пор бабка таскала ее из поселка в другой и укладывала в постель за 20 сентаво, чтобы возместить стоимость спаленного дома. По подсчетам девочки, ей оставалось еще 10 лет по 70 мужчин в ночь, так как надо было еще оплачивать путевые издержки, питание их обеих и труд индейцев, тащивших ее толстую бабушку…».

Вот так, короткими фразами, чеканным шагом, абзац за абзацем, Маркес раскрывает лабиринты человеческих душ и отношений. Возможно, именно поэтому «Сто лет одиночества» невозможно дочитать до конца с первого раза. Кажется, что заканчивается книга, но не заканчивается встреча с ней. Она продолжает существовать где-то между страницами и собственной внутренней реальностью читателя.