«Получилось там что-нибудь?»: фотография как встреча с собой

«Ну что, получилось там что-нибудь?» — этот вопрос после съёмки кажется почти автоматическим. Но что именно должно было получиться: удачный кадр, привлекательное лицо или подтверждение того, что мы выглядим так, как хотим себя видеть? Фотография фиксирует не только внешность. Она сталкивает человека с собственным образом, с чужим взглядом и с тем, что он сам предпочёл бы о себе не замечать.

К этим размышлениям меня привело исследование Виктории Савельевой, посвящённое идентификации стыда через призму фотографии. Особенно меня заинтересовала та часть её работы, в которой она рассматривала реакции людей, оказавшихся перед камерой. Например, такую: «Ну что, получилось там что-нибудь?»

Это «что-нибудь» становится точкой входа в бессознательное. За ним скрывается тот, кто на самом деле смотрит на нас из зеркала и оценивает, нормальные ли у нас уши, нос, волосы или фигура. За ним стоят наши детские и взрослые травмы, уверенность и неуверенность в себе, представление о том, какими мы являемся и какими хотим казаться окружающим.

Сьюзен Сонтаг писала: «Фотография — это не только изображение, это ещё и след, непосредственно нанесённый на трафарет реальности». Хотя мы не можем постичь реальность, мы способны хотя бы на мгновение запечатлеть жизнь, заставить её замереть, сделав снимок.

С момента своего появления фотография ассоциировалась с предельно правдивым отображением мира. В отличие от живописи, снимок долго воспринимался как непосредственный след реальности — будто камера лишь фиксирует то, что находится перед ней.

Но так ли это? На самом деле всё гораздо сложнее. Фотография — не просто запечатление мира. Как и психоанализ, она изначально была связана с поиском новых и скрытых форм смысла.

Сам процесс фотографирования представляет собой сложные отношения, в которые вовлечены сразу несколько участников: тот, кого фотографируют, фотограф и аудитория, которая смотрит на снимок. Иногда эта аудитория состоит только из первых двух участников. Так возникает многомерное пространство взглядов и проекций.

С точки зрения того, кого снимают, фотография увеличивает и преувеличивает то, что видно невооружённым глазом и может быть осознано. Но она также усиливает то, что остаётся невидимым и недоступным сознанию.

В нашей психике постоянно происходит своего рода динамический обмен между сознательным и бессознательным. Он проявляется в повседневном поведении и эмоциональных реакциях на происходящее, но протекает без нашего ведома и вне нашего контроля — даже тогда, когда мы спим. А те аспекты бодрствующей жизни, которые мы не хотим признавать, остаются в бессознательном.

Фотография заставляет нас выйти из непосредственного переживания себя и посмотреть на собственный образ как на объект чужого взгляда. Интересно, например, увидеть себя спящим: собственное выражение лица во сне может оказаться неожиданным и даже немного чужим.

Теперь посмотрим на фотографию с точки зрения фотографа. Полагаю, его интерес состоит в том, чтобы отобразить мир таким, каким он его видит. Но каким он видит человека, находящегося перед камерой? Насколько его видение может быть правдивым или объективным?

В том, как фотограф использует камеру, участвует прежде всего его собственное бессознательное, а также избирательность, вкус, выбранный фокус и многое другое. Вот почему фотографии одного и того же человека, сделанные разными фотографами, так различаются.

С точки зрения аудитории возникает ещё один процесс — идентификация. Мы невольно проецируем себя на изображение, создавая связь между собственной психикой и тем, кто запечатлён на снимке. Мы словно присваиваем изображение, чтобы понять его через отражение собственной личности. Мы смотрим на фотографии глазами, но переживаем их психикой и телом.

Поэтому представление о том, что делает фотографию хорошей, неизбежно остаётся субъективным. И человек, задающий вопрос: «Ну что, получилось там что-то?», зачастую даже не подозревает о той вселенной, которая открывается за этими словами.

Возможно, вопрос «получилось там что-нибудь?» почти никогда не относится только к качеству снимка. В нём звучит другой вопрос: удалось ли фотографии подтвердить тот образ себя, который мы способны принять, — или она показала нечто, к встрече с чем мы пока не готовы?