Приёмный покой

Василий сидел в приёмном покое с мамой и что-то бубнил себе под нос. Его мать, высокая, худая женщина с синяками под глазами, сидела рядом и невидящим взглядом смотрела в стену. Это была его первая госпитализация в этом году, и в этот раз она сама привезла его. Она была такая же растрёпанная и растерянная, как и сын. Казалось, что они вместе приехали ложиться в больницу, потому что не было понятно, кто пациент, а кто сопровождающий.

Они оба сидели в коридоре, как бабки на скамейке, и каждый по отдельности как будто говорил сам с собой, но вроде они слышали друг друга, и даже создавалось ощущение диалога, хотя каждый смотрел прямо перед собой и казался не в себе, блуждающим в потустороннем мире.

Василий: «я есть такой, какой я есть. Зачем ты меня сюда привезла? Гонять только из пустого в порожнее».

Мать: «погоди, вот положат тебя, таблетки тебе помогут, доктор в прошлый раз говорил, что тебе быстро легчает, не знаю уж, чем тебя пичкают. Мне бы тоже не мешало».

Василий: «всё же из-за тебя. Мать всегда виновата, пусть и косвенно».

Мать: «вот если бы была у тебя гангрена, тогда я виновата, запустила. А тут с голосами твоими что я сделаю. Родился-то ты нормальный. Это потом, как отец гулять начал, кобель, так у тебя голоса и появились. У евоной тётки тож голоса были, я тебе всегда говорила, ты в их породу».

Василий: «а чего голоса тебе мои сдались? Они меня и развлекают, и создают проблемы. Но я сам разберусь. Зачем ты меня опять сюда привезла? Не нравится мне тут. Они меня на улицу гулять не пускают и еду отбирают. Вот если бы у меня были настоящие друзья, я бы сам сюда поехал, а тут у меня нет друзей».

Мать: «у тебя их нигде нет и не было никогда. Говорю же тебе, ты в ихнюю породу. Проклятые вы».

Они сидели в коридоре и вроде как беззлобно переругивались, но была какая-то безысходная тоска в их взаимодействии.